Служил у нас в полку солдат Алексей Ложкин. Уникальный в своем роде был человек. Все мысли у него были только о еде, в любое время суток. Он просто отключался, когда видел еду и уже ничего не соображал. Ложкин постоянно просил добавки в столовой, носил хлеб и галеты в карманах.

Однажды дембеля решили его воспитать. Таскать хлеб в карманах считалось «косяком». Они поймали Алексея возле спортивного городка и заставили съесть две буханки всухомятку. Довольный Ложкин съел весь хлеб до единой крошки и попросил еще. После этого все дембеля махнули на него рукой и решили не перевоспитывать.

Ложкина называли «кишкаблуд», «живоглот» и только дивились с его зверского аппетита.

На полевом выходе его держали за руки, когда раздавали обед, а когда на дне бачках оставалось две-три порции – выпускали Ложкина. В наряды по столовой солдата старались не ставить, как-то Алексей не удержался и съел пять кило сухого киселя, который предназначался на всю роту.

Однажды у нашего полка были совместные учения с соседней воинской частью. Все ждали комиссию, важных генералов из Москвы. В этот день вся рота уехала в поле, копать окопы, а Алексея оставили дневальным, навести порядок в палатке. Начальник полевой кухни был из другой части и не знал Ложкина. Он попросил его помочь накрыть столы к приезду генералов.

После обеда на дороге показались три военных «Уазика». В первом сидел командир нашей части, полковник Верещагин, а в других – комиссия.

Когда полковник пришел в полевую столовую и увидел там Ложкина, он обомлел. Алексей съел почти всю нарезку, шашлыки и колбасу, хорошо хоть водку не тронул. В общем, он оставил важную комиссию практически без обеда. Пришлось большим командирам по-суворовски перловкой солдатской давиться.

После этого у Верещагина случился гипертонический криз. А когда он вышел из госпиталя – отправил Ложкина на дальний гарнизон, охранять вещевые склады. Там Алексей Ложкин и дослуживал оставшиеся полгода.